«Нескучный русский»
Язык и его функции. Выпуск 250
Вопрос-ответ

Как правильно "курица" или "кура"?

Здравствуйте! Объясните, пожалуйста, простыми словами, кто такой прокрастинатор. Спасибо!

Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста. Есть предложение "На поверхности органа виден очаг красного слегка синюшного цвета". Между словами "красного" и "синюшного" нужна ли запятая? Заранее спасибо за ответ.

  1. Главная
  2. Новости

Ванюша Лафонтен

Еще будучи лицеистом, Пушкин в своем стихотворении «Городок» без ложного пиетета адресовал баснописцу Лафонтену несколько эпитетов, да еще и назвал его на русский манер, подчеркивая тем самым, очевидно, некую ментальную родственность:

И ты, певец любезный,
Поэзией прелестной
Сердца привлёкший в плен,
Ты здесь, лентяй беспечный,
Мудрец простосердечный,
Ванюша Лафонтен!

«Поэзия прелестная» проявлялась в баснях богатством языка, наблюдательностью, меткостью определений, кроме того, образностью поэтических вступлений, умением точно передавать характеры и чувства – всё это делало творчество Лафонтена особенно притягательным и оригинальным.

Парадокс: морализаторство у юных не в чести (а что за басня без морали!), так что же нравилось лицеистам у Лафонтена? Исследователи отмечают своеобразие его дидактизма: он не стремился обличать пороки, а без лишней сентиментальности описывал характеры и события, отдавая предпочтение тем героям, которые умеют извлечь урок из предлагаемых обстоятельств. Вот две козы в одноименной басне поспорили, кто кому должен уступить дорогу на узком мостике, да не сошлись во мнениях и обе разбились о камни. Концовка звучит поучительно:

Пустая, право, честь
Вперед идти иль выше сесть.
Что до меня, так я, ей-Богу,
Дам всякому скоту дорогу.
Признаться, я ведь трус:
Скотов и женщин злых особенно боюсь.

У Лафонтена таких наблюдений много. Часто его герои имеют совершенно определенный социальный статус, что делает изображаемые характеры еще более реалистичными. Например, упомянутые выше козы – «штаб-лекарша» и «исправница».

Знаменитая басня «Стрекоза и Муравей» в переводе Крылова утратила социальную остроту, свойственную лафонтеновскому оригиналу. У французского баснописца диалог ведут две дамы: Цикада и Муравьиха. Причем Цикада не просит её «прокормить и обогреть», а ходатайствует о займе, гарантируя к определенному сроку не только выплату, но и проценты. Однако скупая Муравьиха одалживать не любит. Эта басня в свое время заслужила осуждение Руссо, который посчитал ее «учащей детей жестокости». Руссо и Ламартин полагали, что басни Лафонтена приучают детей к мысли о неизбежности пороков и безжалостности мира. Василий Андреевич Жуковский, будучи переводчиком Лафонтена, тоже категорично заявлял: «Не ищите в баснях его морали – её нет!». Но всё же мораль у лафонтеновских произведений есть, и похожа она на выводы умудренного жизнью человека, проповедующего невозмутимое отношения к жизни.

Лафонтена в России переводили многие, но самыми популярными стали талантливые интерпретации Ивана Андреевича Крылова. Творческое восхождение этого баснописца началось с перевода двух басен Лафонтена: «Дуб и трость» и «Разборчивая невеста». Именно его перу принадлежат все удачные адаптации лафонтеновских текстов для русских читателей.

Н. В. Гоголь так писал о феномене Крылова: «...Выбрал он себе форму басни, всеми пренебреженную, как вещь старую, негодную для употребленья и почти детскую игрушку - и в сей басне умел сделаться народным поэтом». 

Однако у современников труды Крылова вызывали немало вопросов. Самым известным литературным оппонентом баснописца был П.А. Вяземский, усматривающий в поэтических переложениях Крылова немало вредных мыслей. Выдающийся русский филолог Сергей Аверинцев в своей статье «Лафонтеновская парадигма и русский спор о басне: Вяземский versus Крылов» пишет об интересном диалоге, в котором иронично-снисходительному отношению к басням Крылова со стороны Пушкина противопоставлено негодующе-обличительное мнение Вяземского. У Пушкина: «"Некто справедливо заметил, что простодушие (naivete, bonhomie) есть врожденное свойство французского народа; напротив того, отличительная черта в наших нравах есть какое-то веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться: Лафонтен и Крылов - представители духа обоих народов". Вяземский, возражая Пушкину в письме, настаивал на том, что Крылов передает наиболее одиозные черты русского национального характера - "лукавство, брань из-за угла...": "Может быть, и тут есть черты народные, но, но крайней мере, не нам признаваться в них и не нам ими хвастаться перед иностранцами"; он доходит даже до неологизма: "преступление de lezenation". Очень характерен ответ Пушкина в ноябрьском письме 1825 г. из Михайловского: "Ты уморительно критикуешь Крылова; молчи, то знаю я сама, да эта крыса мне кума. Я назвал его представителем духа русского народа - не ручаюсь, чтобы дух этот отчасти не вонял. - В старину народ наш назывался смерд (см. господина Карамзина). Дело в том, что Крылов преоригинальная туша, (...) а мы разини и пр. и пр."

Не занимаясь анализом всех смысловых акцентов этого острого пассажа, укажем на один момент, значение которого шире, чем вопрос о национальных признаках крыловских персонажей: Пушкин, собственно, признает - "молчи, то знаю я сама" - то отступление от моральных, интеллектуальных и поэтических норм старой парадигмы, которое так шокирует в крыловских баснях Вяземского, но оценивает именно его не отрицательно, а положительно, заявляя свою с ним солидарность - "эта крыса мне кума". <…> О национальном couleur local, характеризующем крыловских животных, очень много сказано уже современниками. Пресловутый Греч … сумел предвосхитить многое, что с тех пор варьировалось на разные лады, сказав в своей статье в "Сыне отечества" 1825, № 3: "В баснях Крылова мы видим русскую курицу, русского ворона, медведя, соловья и т. п."»*.

Сопоставляя подходы Крылова и Лафонтена к формулировке моральных выводов, С. Аверинцев пишет о нетривиальности французского баснописца и о виртуозности его moralite. Так, из уст Лиса, выманившего сыр у падкого на лесть Ворона, мы слышим поученье: «Сударь мой, знайте, что всякий льстец живет за счет того, кто его слушает. Этот урок, несомненно, стоит сыра». «Лафонтен делал усилия, чтобы вывести мораль из порочного круга банальностей: Крылов не без ехидства тематизирует именно момент банальности, избитости ("Уж сколько раз твердили миру, / Что лесть гнусна, вредна...")»*.

Лафонтен добивается правдоподобия повествования. Об упомянутой выше басне «Стрекоза и Муравей» (в оригинале противопоставлены Цикада и Муравьиха) С. Аверинцев пишет: «Цикада у Лафонтена высказывала деловую и конкретную просьбу о займе, гарантируя выплату долга и процентов. Стрекоза у Крылова просит: "Накорми и обогрей"; что же, она хочет попасть в приживалки, или уж прямо в содержанки? Вопрос обострен присутствием gender: у Лафонтена разговаривают две дамы, бесхозяйственная и хозяйственная, что делает просьбу социально пристойной, а насмешливый отказ менее чудовищным. У Крылова дама приходит к господину, и просьба "накорми и обогрей" звучит прямо-таки рискованно, а отказ монструозен. <…> У Лафонтена животные и не должны быть чересчур животными, потому что иначе нарушилась бы занимающая французский esprit умственная игра с надеванием и сниманием звериных масок и соответственно сокрытием и обнажением человеческих социальных отношений и конвенций»*.

Биографы отмечают, что в большую литературу Лафонтен вошел в 1654 г. (в возрасте тридцати трех лет) как создатель произведений самых разных литературных жанров: мадригалов, баллад, од, посланий, пьес, эклог. Лишь через четырнадцать лет он впервые выступил в амплуа баснописца, принесшем ему мировую славу: в 1668 году было опубликовано первое издание «Басен Эзопа, переложенных на стихи г-ном де Лафонтеном», состоявшее из шести книг. Второе издание, вышедшее в 1678 г., было уже в 11 томах, а опубликованное в 1694 г. последнее издание - в 12 книгах.

Опираясь на наследие античных авторов, используя их внешние фабулы, Жан де Лафонтен выступил по сути создателем нового жанра и вошел в историю. Басни не только сделали Лафонтена одним из великих национальных поэтов, но и обеспечили ему достойное место в литературе других стран, в российской так уж точно.


*С. Аверинцев «Связь времен», с. 199-219.

Проверка слова Все сервисы
  • Фонд Русский мир
  • Словари 21 века
  • ИНСТИТУТ РУССКОГО ЯЗЫКА ИМЕНИ В.В. ВИНОГРАДОВА РАН
  • День словаря
  • ЖУРНАЛ «РУССКИЙ МИР.RU»