«Нескучный русский»
Язык и его функции. Выпуск 250
Вопрос-ответ

С первых минут фильма зрители оказались погружены в атмосферу саспенса. Хотелось бы выяснить, что такое "саспенс"? Уместно ли это слово в данном контексте?

Добрый день! Наш начальник отдела эксплуатации упорно исправляет фразу "согласно приказу" на "согласно приказа". Верно ли это?

Здравствуйте! Объясните, пожалуйста, простыми словами, кто такой прокрастинатор. Спасибо!

  1. Главная
  2. Новости

Где Фет, там и Тютчев

5 декабря исполняется 200 лет со дня рождения Афанасия Афанасьевича Фета. Имя его прочно вошло в историю русской поэзии. При этом оно неразрывно связано с именем Федора Ивановича Тютчева, день рождения которого приходится на эту же дату. Остановимся на нескольких интересных фактах из жизни выдающихся поэтов.

Поэты родились в один день, только Тютчев в 1803 г., а Фет – через семнадцать лет. Разница в возрасте не помешала им дружить и уважительно относиться друг к другу, а Фет вообще считал Тютчева гениальным поэтом и мыслителем, с которым ему посчастливилось общаться. Поэты даже отправляли друг другу стихотворные послания. Так, в 1862 году Фет просит Тютчева прислать ему фото:

Мой обожаемый поэт,
К тебе я с просьбой и с поклоном:
Пришли в письме мне твой портрет,
Что нарисован Аполлоном…

Тютчев на просьбу откликнулся, портрет прислал и сопроводил его такими строчками:

Тебе сердечный мой поклон
И мой, каков ни есть, портрет,
И пусть, сочувственный поэт,
Тебе хоть молча скажет он,
Как дорог был мне твой привет,
Как им в душе я умилен.

«Тютчев сладостен мне не столько как человек, более чем дружелюбно ко мне относившийся, но как самое воздушное воплощение поэта, каким его рисует себе романтизм», - писал Фет.

Тютчев и Толстой – дальние родственники и родственные души, а Фету граф сшил башмаки. По материнской линии Федор Иванович состоял в родстве со Львом Николаевичем и Алексеем Константиновичем Толстыми. Лев Толстой, весьма иронично относившийся к поэтам и поэзии, в письме Николаю Страхову признавался: «Я встретил Тютчева, и мы 4 часа проговорили. Я больше слушал. Знаете ли вы его? Это гениальный, величавый и дитя-старик. Из живых я не знаю никого, кроме вас и его, с кем бы я так одинаково чувствовал и мыслил».

О Фете граф таких душевных заметок не оставил, все больше критиковал, но зато долгое время переписывался с ним. Однажды переписка разладилась, Толстой на письма Фета перестал отвечать, и огорченный Афанасий Афанасьевич пишет графу прощальное письмо, полное смирения. Толстой вдруг покаянно откликается: «Прежде чем сказать вам, как мне совестно перед вами и как я чувствую себя виноватым перед вами, прежде всего я ужасно благодарен вам, дорогой Афанасий Афанасьевич, за Ваше доброе, прекрасное, главное, умное письмо. Вы имели причины быть недовольным мной и вместо того, чтобы высказать мне свое нерасположение, которое очень могло бы быть, вы высказали мне причины своего недовольства мною добродушно и, главное, так, что я почувствовал, что вы все-таки любите меня». И далее Толстой просит Фета навестить его в Ясной Поляне и тем показать, что он прощает его. Конфликт был улажен, более того, Толстой даже сшил Фету башмаки.

Одно время Лев Толстой брал уроки у обувных дел мастера. Фет, узнав о новом увлечении графа, заказал себе обувку, получив которую, выдал шуточное свидетельство: «...настоящая пара ботинок на толстых подошвах, невысоких каблуках и с округленными носками сшита по заказу моему для меня же автором "Войны и мира" Графом Львом Николаевичем Толстым, каковую он и принёс мне ко мне вечером 8-го Января сего года и получил за неё с меня 6 рублей. В доказательство полной целесообразности работы я начал носить эти ботинки со следующего дня». Сейчас эта обувная пара находится в музее в Хамовниках.

Большую часть жизни Фет посвятил тому, чтобы вернуть себе дворянский титул и фамилию Шеншин. Афанасий Шеншин, отставной офицер, поступил как честный человек: увез из Германии к себе в Орловскую губернию беременную от него женщину. Родившийся вскоре ребенок был назван в честь папеньки Афанасием и фамилию получил его же. Однако, когда мальчику исполнилось 14 лет, Орловская консистория выявила, что по по закону он германский подданный, поскольку родился от немки, формально находившейся в браке с дармштадским чиновником. Каково было подростку узнать, что он теперь не потомственный дворянин Шеншин, а незаконнорожденный Фёт?! Вернуть фамилию ему удалось лишь в 1873 году. На монаршее распоряжение удовлетворить «прошение отставного штаб-ротмистра гвардии Фета о присоединении к роду отца его Шеншина со всеми правами и званиями, роду его принадлежащими» Тургенев откликнулся эпиграммой:

Как снег вершин,
Как фунт конфет,
Исчезнул Фет
И стал Шеншин.

Тургенев редактировал некоторые стихи Фета и подтрунивал над ним. Как известно, тургеневское языковое чутьё было безупречным, поэтому понятно его желание «высветлить» темные места в лирике друга. Однако, по мнению критиков, Тургенев, стараясь сделать стихи Фета более простыми и понятными, нередко оказывал ему медвежью услугу: стихотворение после правки теряло шарм. Сближала собратьев по перу и мировоззренческая общность, и любовь к природе и охоте, но при этом Тургеневу иногда сложно было понять, как тонкий поэт уживается в Фете с хватким и приземленным помещиком.  Комплексность своей противоречивой натуры сам Фет объяснял так: «Солдат, коннозаводчик, поэт и переводчик». И в этом авторском определении социального статуса проявилась склонность Фета к спасительной самоиронии.

Известна длинная эпиграмма, адресованная Фету Тургеневым. Начинается она такими словами: «Бесценный Фет, мудрец и стихотворец», а далее продолжается в псевдошекспировским стиле таким заветом:

Не бейся, не томись, не злись, не кисни,
Не унывай, не охай, не канючь,
Не требуй ничего — и не скули…
Живи смиренно, как живут коровы —
И мирно жуй воспоминанья жвачку.

Евтушенко троллил Фета и его последователей. Тема своеобразных взаимоотношений Фета и Тургенева находит неожиданное продолжение у Евгения Евтушенко в его шутливом стихотворении «Афан-Афан»:

Ну был бы он поэт поменьше...
Но и в делах был не профан
весьма успешливый помещик
по прозвищу Афан-Афан.
Так пошутил разок Тургенев,
а вот прилипло невзначай,
хотя хозяйственный наш гений
пивал шампанское, как чай.

Несмотря на то, что отрывок из стихотворения явно не шедевр, Евтушенко не смущается и продолжает поклёвывать Фета и его подражателей: «Мне дорог Фет, хоть есть поэты лучше,/ но, как на расплодившихся котят,/ с тоскою натыкаюсь я на кучи/ мурлыкающих сереньких фетят». Правда, тут же прилетела ответная эпиграмма в защиту начинающих поэтов, которых «неумолимо глушит/Ватага деловитых евтушат» (А. Матюшкин-Герке «Брысь»).

Некрасов критиковал Фета и хвалил Тютчева. Можно сказать, что Н. Некрасов - тематический антагонист А. Фета. Некрасовская лирика – это злободневность, фетовская – отвлеченность. Некрасов часто упрекал Фета за смысловые несовершенства и витиеватости типа «И в душу мощно просятся/ Блистательные сны» и сетовал, что вычурность и смысловая темнота «у г. Фета недостаток довольно нередкий», а приличное стихотворение то и дело сводится на нет «несколькими неудачными стихами».

К Тютчеву Некрасов благоволил и включил обзор его творчества в критическую статью «Русские второстепенные поэты». Несмотря на несколько обидное определение, статья способствовала тому, что к поэзии Тютчева у читающей публики вновь возник интерес. Полностью фамилия Тютчева в некрасовской статье не называется: поэт скрыт под криптонимом «Ф. Т.», поскольку именно так во второй половине 1830-х и в 1840-х гг. он подписывал свои произведения. «Стихотворения г. Ф. Т. принадлежат к немногим блестящим явлениям в области русской поэзии. Г. Ф. Т. написал очень немного; но всё написанное им носит на себе печать истинного и прекрасного таланта, нередко самобытного, всегда грациозного, исполненного мысли и неподдельного чувства. <…> Главное достоинство стихотворений г. Ф. Т. заключается в живом, грациозном, пластически-верном изображении природы. <…> Уловить именно те черты, по которым в воображении читателя может возникнуть и дорисоваться сама собою данная картина, – дело величайшей трудности. Г. Ф. Т. в совершенстве владеет этим искусством», - замечал Н. Некрасов.

Творчество Фета и Тютчева нашло продолжение в поэзии Серебряного века. Хрестоматийное стихотворение Фета «Шепот, робкое дыханье…», не имеющее глаголов и состоящее из одного предложения, можно считать предвестником «безглагольной» поэзии К. Бальмонта. От него же бальмонтовская звукопись и любовь к деталям природы. В заметке «О поэзии Фета» К. Бальмонт вновь провозглашает: «Фет – мой крестный отец в поэзии. <…> Сердце по-детски лепечет: "Люблю больше всех Фета"» и приводит такой факт: когда в 1897 году его пригласили в Оксфорд, чтобы прочитать четыре лекции о современной русской поэзии, одну из этих лекций он «целиком посвятил творчеству Фета и Тютчева, указывая на внутреннюю пантеистическую их музыкальность в восприятии природы и в изображении различных состояний человеческого сердца».

В очерке «Имени Тютчева» Бальмонт дает другому своему поэтическому предшественнику такую характеристику: «Он любит, чтобы смесились все тени, поблекли все отъединенные, отдельные, маленькие звуки, чтобы был гул ночных голосов, непостижимый, как в вершинах леса, сплетающийся в мировую песню без конца и без начала» и завершает своё эссе сонетом «Тютчев», оканчивающимся так:

Есть тонкий в черном кружеве намек,
Есть вещий бред, навороженный мраком,
Есть Тютчев, чаровник железных строк.

Тютчевские созерцательность и философичность были очень близки и А. Блоку, более того, в одном из стихотворений поэт-символист оправдывает подход к созданию стихов прямой отсылкой к своему авторитету:

Но помни Тютчева заветы:
Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои…

Поэтов Серебряного века тоже, как и их старших собратьев по перу, вдохновляла глубинная общность философии и поэзии. В свое время Фет изучал философию, переводил Канта и Шопенгауэра. Тютчев еще подростком переводил древнеримские оды Горация, а став внештатным атташе Российской дипломатической миссии, познакомился с Шеллингом и Гейне. Такой синкретизм обеспечивал качественно новый уровень поэзии. У Тютчева это реализовалось в том числе и в краткой литературной форме, когда в нескольких строчках выражается суть, итог долгих размышлений. Пожалуй, самым цитируемым примером является знаменитое «Умом Россию не понять…», но не менее популярен и другой тютчевский шедевр:

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется, —
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать…
1869 г.

 

Автор: Тамара Скок

Проверка слова Все сервисы
  • Словари 21 века
  • Грамота ру
  • Фонд Русский мир
  • День словаря
  • ЖУРНАЛ «РУССКИЙ МИР.RU»