Тапки, кроссовки, сандалии и туфли. С употреблением этих слов в форме именительного падежа множественного числа, как правило, трудностей не возникает, но как только дело доходит до числа единственного и склонения, появляются вопросы.
Первый вопрос – какого рода эти существительные? Ответ – женского! Значит, вопреки частому неверному один тапок, кроссовок, сандаль и туфель, следует произносить и писать одна тапка, кроссовка, сандалия и туфля. К этой же группе слов относятся бутсы и бахилы. Несмотря на бытующие варианты бутс, бахил, правильными являются только эквиваленты женского рода – бутса, бахила.
Однако не все слова, называющие обувь, ведут себя подобным образом. К примеру, когда речь идет о черевичках, узконосых башмачках на каблуке, сапожок из пары называют словом черевичек, не черевичка. Кеды, шлепанцы, сланцы – все эти существительные в единственном числе мужского рода: кед, шлёпанец, сланец.
Белые унты. Изображение: krasavica.info
Кроме этого, в русском языке есть особое слово – унты. Среди подобных оно выделяется тем, что в единственном числе может быть как женского, так и мужского рода. Решающим фактором при выборе верного варианта выступает ударение. Дело в том, что название этой меховой обуви на мягкой подошве может произноситься по-разному – унтЫ и Унты. В свою очередь каждый из приведенных вариантов имеет собственную форму единственного числа: унтЫ – унт; Унты – Унта. Это слово лингвисты определяют как двуродовое.
Что касается проблем со склонением, то чаще всего нарушения встречаются при изменении по падежам слова туфля, причём как в единственном числе, так и во множественном. Правильно склонять так: что? - туфля (туфли – мн.ч.), чего? - туфли (туфель), чему? – туфле (туфлям), чем? – туфлей (туфлями), о чем? – о туфле (туфлях). Как видим, ударение в слове фиксированное, с буквы «у» никуда не перебирается.
В разговоре о том, как правильно употреблять существительное туфля, невольно вспоминается фраза из комедии «Кавказская пленница»: «Чей туфлЯ? Моё!» Так вот, будь Трус сведущ в грамматике русского языка, спросил и ответил бы иначе: «Чья тУфля? Моя!»
