«Нескучный русский»
Язык и его функции. Выпуск 250
Вопрос-ответ

Здравствуйте! Возможно ли подобное оформление на конце вопросительного предложения: "Вы встречались раньше со всеми этими...?" Знаю, что можно "?..", а вот противоположный вариант "...?", когда человек в конце своего вопроса "затухает" и вопрос как бы повисает неозвученным в воздухе? Наверняка можно, но суммарное количество точек смущает, должно быть, полагаю, три, как и в другом случае. Такой момент, опять же сравним две фразы: "Какие-то вещи да, мелочные случайности, а какие-то – прямо феномены" и "Пришлось, да, поездить" – в обоих случаях "да" правильно оформлено, или тут нет оснований для дифференциации? Огромное вам спасибо за ваш труд!

Добрый день! подскажите, нужна ли запятая перед словом также? "При выявлении фактов безбилетного проезда также осуществляется контроль за соблюдением Правил перевозок пассажиров автомобильным транспортом."

Склоняется ли мужская фамилия Батрак?

  1. Главная
  2. Новости

Кустарь-одиночка

Проза Н. С. Лескова весьма своеобразна и потому узнаваема. Манера изложения, тематическое разнообразие, нетривиальные сюжеты и, конечно же, богатый язык – все это вызывает живейший интерес у лингвистов и литературоведов.

Н. С. Лесков. Фото:100-faktov.ru/leskov

Иметь свой собственный голос

Для Лескова было важно отобразить неоднозначность, разноформатность человека в зависимости от обстоятельств: какой в нём слой люди всколыхнут, тот и поднимется. А что там в глубине, то одному Богу известно. Оттого иногда кажется, что герои Лескова просто сотканы из противоречий: то они плутуют, то простодушны и открыты, словно младенцы; то убивают без всяких сомнений, то в порыве милосердия готовы жертвовать собственной жизнью; то агрессивны и жестоки, то кротки и заботливы; то лгут и изворачиваются, то мечутся в поисках истины…

Для объективного отображения этих сложных перипетий нужно было найти особый способ передачи речи персонажей. Такой, чтобы и лубком не отдавало, и в заумь не уйти, не заиграться. Об этом сам автор так говорил: «Постановка голоса у писателя заключается в умении овладеть голосом и языком своего героя… В себе я старался развивать это уменье и достиг, кажется, того, что мои священники говорят по-духовному, нигилисты – по-нигилистически, мужики – по-мужицки, выскочки из них и скоморохи – с выкрутасами и т.д. От себя самого я говорю языком старинных сказок и церковно-народным в чисто литературной речи. Меня сейчас потому и узнаешь в каждой статье, хотя бы я и не подписывался под ней. Это меня радует. Говорят, меня читать весело. Это оттого, что все мы: и мои герои и я сам, имеем свой собственный голос…». Мы! Как много этим объясняется.

Однако такой подход не всегда находил одобрение в литературной среде, и упреков в свой адрес Лесков слышал немало. Так, критик А. Скабичевский называл его «самым вычурным представителем» литературы конца XIX столетия и говорил, что у того на каждой странице то экивоки (двусмысленности), то кунстштюки (фокусы). От М. Салтыкова-Щедрина Лескову тоже досталось. Хоть Михаил Евграфович и признавал в Николае Семеновиче наличие некоторого «запаса наблюдательности» и «проблесков дарования, которые, по временам, пробиваются в произведениях», однако сетовал, что в текстах г. Стебницкого (один из псевдонимов Лескова) «вместо таланта выступает сноровка, вместо наблюдательности – инсинуация», и что тот нет-нет да и «схвастнет, что отлично знает русский народ». И казалось Салтыкову-Щедрину, что лесковские герои «идут не туда, куда следует, говорят не так, как следует, питаются не тем, чем следует», и вообще какие-то странные, не всамделишные.

Лесков на критику реагировал болезненно (особенно поначалу) и горячо оборонялся. Отстаивая собственную писательскую манеру и право творить, он намекал на несведущность своих оппонентов, заявляя, что «не изучал народ по разговорам с петербургскими извозчиками», а с детства рос в народной среде и лучше знает царящие там быт и нравы. Это знание служило ему опорой в полемике с теми, кто, по его мнению, то «поднимал народ на ходули», наделяя самыми лучшими качествами, то «клал его себе под ноги», обвиняя во всех грехах.

Н. С. Лесков в 1880-е годы. Фото: leskovpremia.ru

«Лгать о народе» Лесков не желал и со временем к упрекам не только привык, но и сделал их «топливом» для своего творчества, а ругань недоброжелателей, чтобы не реагировать на неё так остро, уподобил лаю, раздающемуся из «литературных нор и трущоб, приютивших издыхающих нигилистов». Война с мерзкими нигилистами давала силы, ибо была подобна праведному сопротивлению.

«Поза обиженного, но гордого писателя была у него позой не столько вынужденной, сколько им самим выбранной и характерной. Ею он оборонял своё право на художество», - так литературовед Б. Эйхенбаум определил оригинальный лесковский подход к сочинительству. Он назвал Лескова «чрезмерным писателем», чьи произведения представляют собой хроники, происшествия, приключения, рассказы, цепляющиеся друг за друга анекдоты, сказы, притчи… Эта «мозаика», в которой, по мнению Б. Эйхенбаума, проглядывает то примитивная народная картинка, то икона, обнаруживает в Лескове талант мастерового, способного, подобно Левше, собрать из мельчайших деталей нечто совершенно оригинальное: «Он кустарь-одиночка, погруженный в своё писательское ремесло».

«Обиженный, но гордый» Лесков много претерпел от собратьев по перу и общественных обвинителей, но справедливости ради надо отметить, что были и те, кому писательская манера Лескова нравилась. К примеру, писатель А. Амфитеатров отмечал и редкостные словесные богатства, и образный стиль, и то, что автор вводит в свои тексты примеры местных наречий разных народов России, и то, что знакомит читателя с настоящими старинными обрядами. «Лесков принял в недра своей речи всё, что сохранилось в народе от его стародавнего языка, найденные остатки выгладил талантливой критикой и пустил в дело с огромнейшим успехом». Ту же мысль развивает современник Лескова М. Меньшиков, отмечая, что «неправильная, пёстрая, антикварная манера» делает книги автора похожими на музей различных говоров: «Вы слышите в них язык деревенских попов, чиновников, начётчиков, язык богослужебный, сказочный, летописный, тяжебный, салонный…».

Лесков, конечно, не только «коллекционер» древностей, он еще и талантливый стилист. Ему очень нравился тот материал, с которым он работал. Будто нашел на дороге старые медные пуговки, да собрал, да начистил до блеска, пришил на расписную материю и всех любоваться заставил. И поныне благодаря лесковской прозе можно слышать голос давно ушедшей эпохи, видеть её: и пуговки блестят, звенят, и узоры не выцвели.

Запечатлеть эпоху

Н. С. Лесков. Фото: apcnews.ru

Не удивительно, что лесковская проза служит богатейшим материалом для различного рода филологических изысканий. Зафиксированные автором уникальные лексические единицы побуждают исследователей углубляться в историю слов и изучать пути их вхождения в язык. Взять, к примеру, мудреный глагол «взъефантулить», употребленный, судя по контексту, в значении «дать взбучку», «изрядно потрепать», а также образованные от него существительные «взъефантулка» и более абстрактное «взъефантуливание». Нынешнему читателю не понять, что это: авторская выдумка или реально существующее слово, а вот современники Лескова в этом слове могли опознать две вещи. Во-первых, то, что слово бурсацкое (его нередко можно было слышать из уст семинаристов), а во-вторых, то, что оно восходит к церковной лексике. Лингвист И. Добродомов установил, что корень этого глагола тот же, что у арамейского восклицания «еффафа» («отверзись»), употребленного Иисусом во время исцеления глухого и косноязычного человека. В устах семинаристов библейское слово стало обрастать морфемами: появились характерные приставки, суффиксы, и в результате возникло понятие из ряда обозначений, как говорил Лесков, «колотушек, затрещин, взвошек и приспандоривания». Примеров устаревшей и диалектной лексики в произведениях писателя просто не сосчитать, и почти у каждого слова и выражения есть увлекательная история, представляющая лингвистический и культурологический интерес.

Проза Н. С. Лескова изобилует различного рода психологическими портретами, довольно точными, что обнаруживает в нем тонкого наблюдателя и знатока человеческой природы. Показательно, что в текстах немало рассуждений, которые характеризуют не только какого-либо персонажа, но и об авторском мировидении многое говорят: «Пока ты зло помнишь — зло живо, а пусть оно умрет, тогда и душа твоя в покое жить станет» («Христос в гостях у мужика»); «Чужие земли похвалой стоят, а наша и хайкой крепка будет» («Соборяне»); «Моя теория — жить независимо от теорий, только не ходить по ногам людям»; «Суета затемняет ум» («Неразменный рубль»); «Не маните добрый народ медом на остром ноже, – ему комплименты лишнее. Проще всё надо: дайте ему наесться, в бане попариться да не голому на мороз выйти. О костях да о коже его позаботитесь, а тогда он сам за ум возьмется» («Захудалый род»).

Парадоксально, но такой, казалось бы, «из прерусских русский» стиль Лескова при детальном рассмотрении обнаруживает элементы не такие явные и даже в чем-то неожиданные, особенно в контексте сказанного выше. Парижский сборник статей «Revue des études slaves» (обзор славистики в рамках тематического выпуска, посвященного Николаю Семеновичу Лескову), вышедший в конце прошлого века, содержал в числе прочих исследование Т. Экмана, который произвел тщательный анализ лесковских текстов и выявил несколько интересных фактов.

Первый касается широчайшей тематической «охватности» сочинений Лескова, явившейся следствием прекрасной его начитанности. Писатель многократно обращался к образцам мировой культуры. В текстах Лескова нашли свое отражение очень многие произведения российских и зарубежных авторов: он их упоминает, приводит по памяти цитаты из них, ссылается на те или иные интересные мысли, остроумные высказывания. Выяснилось, что чаще других он цитировал Пушкина, Гоголя и Тургенева, а также Гейне, Шекспира, Шиллера, Гете и Гюго. Кроме того, в текстах Лескова упоминаются имена религиозных авторов и проповедников, публицистов, ученых, художников, скульпторов, актеров, музыкантов, композиторов, политиков, античных авторов и классических историков, личностей из славянской, германской и финской мифологии, древнехристианских авторов... «Удивительно, что такую широту познания и интересов мы находим не в трудах какого-нибудь ученого, но в сочинениях беллетриста», - восхищается славист.

Еще одно интересное наблюдение связано с тем, что у Лескова очень много иноязычной лексики. Хотя, по воспоминаниям современников, Николай Семенович был против иностранных слов и выступал за то, чтобы «беречь наш богатый и прекрасный язык от порч», он значительно обогнал других классиков по числу заимствований. В равном количестве строк «у Лескова оказалось 230 чужих слов, у Салтыкова 218, у Достоевского 214, у Толстого 207, у Тургенева 140».

Удивительным итогом применения статистического метода стало и то, что у Лескова предложения оказались самыми длинными (а ведь во всеобщем представлении лидер в этом деле Лев Толстой). В лесковских «Островитянах», «Бесах» Достоевского, «Анне Карениной» Толстого и в рассказе Чехова «Убийца» отрывки в тысячу слов содержали предложения, состоящие в среднем у Лескова из 37 слов, у Достоевского из 24, у Толстого из 26, а у Чехова из 17 (как тут про «сестру таланта» не вспомнить). Кроме того, у Лескова, по сравнению с другими авторами, оказалось самое большое количество прилагательных, различных причастий и отглагольных существительных.

Памятник Н.С. Лескову в Орле. Фото: u3a.itmo.ru

Хотя Лесков и сетовал, что пришел в литературу поздно и не имел той писательской школы, которая дает молодым сочинителям площадку для разгона, однако исследователи его творчества отмечают, что писал он всегда хорошо, и его ранние произведения не проигрывают поздним.

Выходит, что избыточность и пестрота текстов (лексическая, синтаксическая, образная, сюжетная и т.д.) – это не надуманный прием, а природное свойство Лескова как писателя. И «мозаичный» стиль его, и детальные описания, и синтаксические длинноты оправданы стремлением талантливого и старательного писателя запечатлеть всё, что кажется важным, в самых мелких деталях и передать это богатство потомкам.

 

Автор: Тамара Скок

Проверка слова Все сервисы
  • Грамота ру
  • Фонд Русский мир
  • Словари 21 века
  • ИНСТИТУТ РУССКОГО ЯЗЫКА ИМЕНИ В.В. ВИНОГРАДОВА РАН
  • День словаря