«Нескучный русский»
Язык и его функции. Выпуск 250
Вопрос-ответ

Услышал слово "витальный". Что это означает?

Помогите разобраться, что может значить слово ладковать?

Как правильно: разделить напополам или пополам?

  1. Главная
  2. Новости

Что у нас переводят и как?

В книжных магазинах произведений зарубежных авторов сегодня в избытке. Как найти среди большого количества переводной литературы по-настоящему интересные, оригинальные и цепляющие книги? Обратимся за помощью к эксперту, чтобы узнать, что и как у нас переводят.

Книжные обзоры от Даши Сиротинской, переводчика, к.ф.н., автора экспресс-рецензий для постоянной рубрики «Что у нас переводят. И как» в журнале «Иностранная литература». Книжные новинки Сиротинская отбирает сама. Прежде всего её интересуют современные авторы, как известные в России, так и неизвестные. Предлагаем вашему вниманию её рецензии на книги трех зарубежных авторов: М. Ерговича, П. Соррентино, Д. Франзена.

Миленко Ергович «Руфь Танненбаум»
Перевод с хорватского Ларисы Савельевой
[СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2022]

Ты читаешь об этом сотни раз и сотни раз видишь в кино – как люди живут себе обыкновенной жизнью, мирятся со странностями друг друга, ссорятся, пьют вечерний чай под лампой с бахромой, а потом все это вдруг ломается и становится как-то неправдоподобно, как-то “ну так не бывает” страшно. И всю жизнь живешь с тьмой, которая вовсе не лезет в дом, всего-то только ворочается за стеной, подсовывает записочки под дверь. И привычно ее боишься. Но когда она из застенной превращается во всамделишную, появляется ощущение какого-то дурного, не в меру шумного карнавала, на котором только и стараешься, что затеряться в толпе и ничего не заметить за ее гомоном. Вот такое чувство, наверное, сейчас владеет всеми нами. И тем сильнее ужас, который наводит на меня эта книга, ведь читаешь-то чуть ли не о самых чудовищных событиях в истории, и то и дело прохватывающий холодок узнавания хочется сразу окрестить неуместным и твердить: да нет же, нет, это все только в книжке, это было наяву, но потом прошло и больше никогда не повторится. Тем более что и написано все это, хоть и по следам реальной человеческой биографии, в эдаком сказочном ключе. Насмешливый, поэтичный, скользящий по поверхности повествования язык; обо всем – и о смешном, и о страшном -  рассказывается с мифологической невозмутимостью, которая какой-то неуловимой магией прохватывает совершенно обыкновенные, казалось бы, русские слова.  Даже начинается книга именно что со сказки – про принцессу по имени Руфь, которая однажды по волшебству стала невидимкой, и только правая ступня ее осталась на виду, и потому, пусть и невидимка, а спрятаться она не смогла. Маленький, уютный, веселый южнославянский город, маленькая жизнь, наполненная забавными соседями, знакомцами, родственниками, талантливая девочка, которая так замечательно может изобразить кого угодно, хоть за обеденным столом, хоть на сцене, и у которой все так ловко и празднично складывается, что в это тоже почти не верится. Все такое игрушечное, ручное и в то же время загадочное, как в гофмановских сказках. А кончается тем, что Руфь Танненбаум, эту загребскую принцессу, мать не решается на десять минут отпустить во двор подышать воздухом, потому что та отказывается надевать желтую звезду, а без звезды – тут же донесут соседи, тут же приедут злодеи с винтовками; и все это все равно однажды произойдет, но можно отвоевать себе хотя бы еще один день. Как нужно вывернуть наизнанку жизнь, чтобы вся повседневность подменилась таким вот самозабвенным, почти радостным погружением во тьму? И неужели это – как езда на велосипеде: раз научившись, уже никогда не разучишься?

Паоло Соррентино «Правы все»
Перевод с итальянского Анны Ямпольской
[М.: Городец, 2022]

На самом деле, книжку читать одно удовольствие – и, подозреваю, одно удовольствие было ее переводить, что и чувствуется в веселом, живом и метком русском тексте Анны Ямпольской. Пускай сам роман особенно веселым не назовешь, обаятельное ворчание главного героя то и дело заставляет читателя то подхихикнуть, а то и расхохотаться в полный голос, что, согласитесь, большая редкость для литературы, по нашим временам претендующей на какую-то «интеллектуальность». Любителям внятного и связного сюжета в этом потоке воспоминаний и несколько навязчивого глубокомыслия (зачастую, правда, не на мелких местах) будет прохладно и неуютно – зато роман по-мандариньи ловко и аппетитно распадается на отдельные истории, а точнее байки – и некоторые из них прямо-таки блестящие. Но в целом я бы сказала, что в этом романе все чрезвычайно умеренно: умеренно злобно, умеренно смешно, умеренно сентиментально, умеренно неприлично и так далее. Да, читать книжку одно удовольствие, но какие-то особенно сильные эмоции вы испытаете едва ли – вам не грозит после прочтения три дня кряду пролежать, уставившись в потолок, не грозит осточертеть всем своим друзьям разговорами о «Первом уроке соблазнения» (как некогда они осточертели вам «Молодым папой»), да и выбросить книгу в окошко тоже не грозит. Более того, вы совершенно точно сразу же забудете большую часть того, что в ней написано. Зато малую часть – те самые блестящие байки – не забудете уже никогда. Роман похож на случайного встречного в каком-нибудь сквере у метро, дружелюбного городского сумасшедшего, который стреляет у вас сигаретку и за десять минут вываливает вам на голову целый ворох несусветных историй и афоризмов: скорее всего, вы не запомните толком, что он там вам понарассказывал, но зато запомните его самого. Этим мне и симпатична эта книга – тем, что при всем своем многословии, то и дело перетекающем в пустословие, она вполне себе живой человек. Настоящий, теплый, со странностями – такой, какой есть. 

Джонатан Франзен «Перекрестки»
Перевод с английского Юлии Полещук
[М.: Corpus, 2022]

Франзен – довольно странный писатель. Его авторитетность может показаться непомерной, а прокатывающиеся по планете волны восторженных вздохов недолго засчитать как очередное свидетельство того, что человечество разучилось отличать литературу от всего остального. Ну вот где тут, казалось бы, искусство слова, где читательская радость от сотканного из букв мира? Мир здесь нехитрый до неприличия: здесь есть церковь, пара домов и идет снег, ко всему этому еще подмешиваются отголоски промозглого апдайковского “Кентавра” (очень смутные: то ли дело в образе сына, стыдящегося и любящего отца одновременно, то ли все в том же снеге) – вот и все. Все слова означают ровно то, что означают, – никаких тебе игр и таинственностей. Немало способствует ощущению легкого словесного нищебродства переводчица, которая тратит очень много сил на то, чтобы выбраться из лыжни канцелярита, - на это уходит примерно треть книги, а диалоги так и остаются несколько механическими, как будто их взяли из какого-нибудь разговорника для туристов. Дальше, содержание – тоже обыкновенное до предела. История семьи рассказывается с точки зрения пяти ее членов, на самых интересных местах нас между ними “переключают”, и мы видим одни и те же события совершенно по-разному. Безусловно, это неисчерпаемый прием, он никогда не приедается. Нам никогда не надоест читать про частную жизнь, и в будущем, как я уже тут однажды пророчествовала, вместо кладбищ у нас будут библиотеки, в которых каждая книга будет равняться чьей-то отдельно взятой записанной в ней судьбе. Нас засыпают подобными книгами круглый год, и в связи с этим я задаюсь вопросом: что же такого особенного в этом Франзене, что он подсовывает нам то одну семью, то другую (вспомним его последние романы), больше ничего, в общем-то не делает, и при этом считается одним из ведущих писателей Америки? Я читаю дальше и понимаю, что отличие его в малом – в подлинности. Пускай тысячи писателей, отринув многообразие доступных в XXI веке жанров и стилей, пытаются поймать, запечатлеть, выразить повседневность и обычного человека в ней, – удается это единицам. Вот Франзену удается. Удается придумывать и без единой фальшивой ноты описывать совершенно живых людей – не функции, не типажи, не ходячие доказательства каких-нибудь идей. И не мешают это разглядеть ни мелкие неурядицы с переводом, ни многословие самого автора. Воспроизведение жизни - такое простое, “обыкновенное” литературное чудо, но одно из самых завораживающих. Простота романа о запутавшемся в своих слабостях священнике и его родных – тоже мнимая. Казалось бы, второплановые темы – война во Вьетнаме, молодежная революция, хиппари, религия – вовсе не педалируются, но создают контекст, который очень существенно влияет на понимание персонажей. Этот почти незаметный фоновый гул тоже сделан мастерски. Так и получается, как со всеми лучшими фокусами: руки фокусника все время на виду, но в шляпе тем не менее откуда-то берется кролик, в носу – монетка, а в сердце – детский восторг.

Даша Сиротинская

 

Узнать больше о журнале «Иностранная литература» и оформить подписку можно здесь: inostranka.ru, vk.com/journalinostranka.

Доступны для скачивания и чтения все номера за 2023 год. Печатную версию журнала можно заказать на сайте магазина «Лабиринт».

Проверка слова Все сервисы
  • Институт Пушкина
  • Грамота ру
  • Словари 21 века
  • Фонд Русский мир
  • ЖУРНАЛ «РУССКИЙ МИР.RU»