«Нескучный русский»
Язык и его функции. Выпуск 250
Вопрос-ответ

В основном - нужно обособлять? В основном я передвигаюсь на общественном транспорте.

Однако(,) забитый на последних минутах гол не спас команду от поражения. Нужна ли запятая?

В кромешной тьме к окнам граждан подбираясь. Запятые же не нужны?

  1. Главная
  2. Новости

Вы любите детективы?

Журнал «Иностранная литература» предлагает вниманию читателей детективный роман аргентинского писателя и сценариста Рикардо Пигльи. «Просвет в ночной темноте» – это история загадочного убийства, наполненная яркими, запоминающимися персонажами, повествование с ироничным и трогательным финалом.

Рикардо Пиглья (1941–2017) ‒ аргентинский писатель, литературный критик и сценарист. По признанию самого автора, он долгое время интересовался американской литературой (Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Уильям Фолкнер и др.), после чего вполне естественным образом его внимание переключилось на детективы (Дэшил Хэмметт, Дэвид Гудис). Во многом это было связано с работой Рикардо во французском сборнике детективных рассказов «La Série noire», который обрел свою популярность среди таких писателей, как Дэшил Хэмметт, Рэймонд Чандлер, Дэвид Гудис и Гораций Маккой.

Произведения в этом сборнике отличались от привычных детективных историй в стиле Шерлока Холмса. Акцент чаще ставился на коррумпированных полицейских, нежели на самих преступниках. Главным отличием этих рассказов было то, что сыщику не всегда удавалось разгадать тайну. А иногда и тайны-то никакой не оказывалось, и полноценными персонажами историй становились страдание и насилие.

Таким же образом отчасти можно охарактеризовать и роман Рикардо Пигльи «Просвет в ночной темноте». Начинаясь преступлением, как это принято у детективных историй, роман стремительно мутирует и развивается, превращаясь в историю отдельной семьи и ее тайн. Сюжет, разворачивающийся на фоне бесстрастного пейзажа аргентинской равнины, наполнен яркими, запоминающимися персонажами. Тон повествования, размеренный и неторопливый, противопоставлен внутреннему наполнению истории: многочисленные перипетии, предательства и сделки, страсти и интриги, лжевиновник и истинный преступник… А появление в середине романа Эмилио Ренци, традиционного персонажа Рикардо Пигльи, приводит историю к ироничному и трогательному финалу.

 

Предлагаем вашему вниманию фрагмент романа «Просвет в ночной темноте».
Перевод с испанского Ольги Кулагиной

Тони Дюран был авантюристом и профессиональным игроком и в своей случайной встрече с сестрами Бельядона увидел возможность сорвать крупный куш. Их ménage à trois взбудоражила весь белый свет и в течение долгих месяцев приковывала к себе внимание общества. Обычно Дюран приходил с одной из сестер в ресторан гостиницы “Плаза”, но никто не знал, с какой именно, потому что даже почерк у них был одинаковый. Тони почти никогда не позволял себе появляться на людях с обеими сразу, оставляя такой вариант для интимного общения, и особенно волновало весь свет то обстоятельство, что близнецы спали друг с другом. Не то, что они делили одного мужчину, а то, что делились собой.

         Вскоре сплетни переросли в версии и догадки, и уже никто не мог обсуждать ничего другого – ни дома, ни в Городском клубе, ни в заведении братьев Мадарьяга, – и вести обновлялись, как прогноз погоды, – каждый час.

          В этом городке, как и во всех прочих городках провинции Буэнос-Айрес, каждый день появлялось больше сенсаций, чем в любом крупном городе за неделю, и пропасть между количеством местных и национальных новостей была настолько велика, что горожане вполне могли вообразить, будто живут увлекательной жизнью. Своим приездом Дюран обогатил местное мифотворчество, и его слава достигла легендарных высот еще задолго до его смерти.

         Из маршрутов Тони по улицам городка, из его сомнамбулических шатаний по горным тропам, прогулок до окрестностей заброшенного завода и по безлюдным полям можно было составить точный план. Он быстро получил представление о местных порядках и иерархиях. Многоквартирные и частные дома в городке четко делятся на социальные зоны, и вся его территория словно спланирована каким-то картографическим снобом. Основное население живет на холмах; чуть ниже восемь кварталов занимает так называемый исторический центр: площадь, городская управа, церковь, главная улица с магазинами и двухэтажными домами, и, наконец, в низине, по другую сторону железной дороги, располагаются кварталы, где живет и умирает самая сомнительная часть населения.

         Популярность Тони и зависть, которую он вызывал у мужчин, могли привести к любому результату, но его сгубил азарт, который и привел его в эти края. Было очень странно видеть в городе басков и пьемонтских гаучо элегантного мулата, говорившего с карибским акцентом, но похожего на коррьентинца или парагвайца, загадочного иностранца, затерявшегося в этих затерявшихся в пампе местах.

         - Он всегда был всем доволен, – сказал Мадарьяга и посмотрел в зеркало на человека, нервно шагавшего по винному погребку с плеткой в руке. – А вы, комиссар, выпьете джину?

         - Нет, только граппы, но на службе не пью, – ответил ему комиссар Кросе.

         Высокий, неопределенного возраста, c красным лицом, седой и с седыми усами, Кросе теребил в зубах сигарету “Аванти”, ходил взад и вперед по погребку и нахлестывал плеткой ножки стульев, словно распугивал собственные, ползавшие по полу мысли.

         - Как такое может быть, чтобы в тот день никто не видел Дюрана? – спросил он, и все присутствовавшие молча и виновато на него посмотрели.

         Потом он сказал, что знает, что все знают, но не говорят, а придумывают разный вздор, потому что обожают искать пятую лапу у кошки.

         - Откуда взялось это выражение? – Кросе в задумчивости остановился, но другие мысли беспорядочно, как светлячки, замелькали у него в голове. Он ухмыльнулся и снова заходил по залу.

         - Как и сам Тони, – продолжал он, в который раз припоминая историю убитого, – этот янки, не похожий на янки, но все-таки янки.

         Тони Дюран родился в Пуэрто-Рико, в городе Сан-Хуан, в пятилетнем возрасте переехал с родителями в Трентон и с тех пор воспитывался в штате Нью-Йорк, как обычный американец. Из жизни на острове Тони помнил только, что его дед увлекался петушиными боями и по воскресеньям брал внука с собой на арену; еще он помнил, что во время боя мужчины прикрывали брюки газетой, чтобы на них не попала летевшая во все стороны петушиная кровь.

         Когда Тони приехал в город и познакомился в Пиле с владельцем подпольной петушиной арены, увидел пеонов в альпаргатах и гордо вышагивающих перед боем махоньких петушков, то рассмеялся и сказал, что в его стране все было по-другому. Но позже оценил самоубийственную храбрость серого петуха, который молотил соперника шпорами не хуже боксера-левши в легком весе, когда тот атакует в ближнем бою, – стремительного, смертельно опасного, безжалостного, настроенного только на убийство, на истребление, на полный разгром противника, – увидев этого петуха, Дюран начал делать ставки и увлекся боями не меньше, чем любой из наших (one of us, как говорил сам Тони).

- Но он не один из наших, он другой, хотя убили его не поэтому, а потому, что он казался таким, каким должен быть по нашим представлениям, – комиссар, как всегда, выражался загадочно и странно. – Приятный был человек, – добавил он, посмотрев на остальных. – Я его любил. – И он надолго замолчал, задумчиво прислонившись к оконной решетке.

Днем в баре гостиницы “Плаза” Дюран вспоминал эпизоды своего детства в Трентоне, принадлежавшую их семье заправку на обочине Route One, своего отца, вынужденного вскакивать ни свет ни заря, чтобы отпустить бензин, потому что какая-нибудь свернувшая с шоссе машина подавала сигнал, слышался смех, в радиоприемнике гремел джаз, и полусонный Тони высовывался из окна и видел дорогущие спортивные автомобили, в которых сидели веселые блондинки в роскошных мехах – блистательное полночное видение, слившееся в его памяти с фрагментами какого-то черно-белого фильма. Эти картины были тайными, очень личными и ничьими конкретно. Он даже не мог вспомнить, его ли это воспоминания – с Кросе такое тоже иногда случалось.

- Я здешний, – продолжал комиссар, словно проснувшись, – отлично знаю, как выглядит кошка, и никогда не видел ни одной с пятью лапами, но легко могу себе представить жизнь этого парня. Казалось, что он пришел из другого мира, – продолжал он задумчиво, – но никакого другого мира не существует, мы все в одной лодке.

Поскольку Дюран был элегантным, честолюбивым и отлично танцевал плену в доминиканских салонах испаноязычного Гарлема, он стал участником развлекательной программы в “Пелуса дансинг”, танцевальном кафе на 122 Ист-стрит, в середине семидесятых, когда ему едва минуло двадцать лет. Он легко взлетел, потому что сам был легок, покладист, лоялен и умел нравиться людям. Вскоре он уже работал в казино Лонг-Айленда и Атлантик-Сити.

Весь городок вспоминал, какое удивление вызывали истории из его жизни, которые он рассказывал в баре гостиницы “Плаза”, отхлебывая джин и поедая земляные орешки, рассказывал тихо, словно по секрету. Никто точно не знал, правдивы ли они, но никого такие мелочи не волновали, и все слушали, благодарные ему за то, что он откровенничает с провинциалами, весь век прожившими там, где родились, и где родились их родители, и родители их родителей, а с жизнью таких необычных персон, как Дюран, знакомыми только по полицейскому сериалу с Телли Саваласом в главной роли, который транслировали по субботам, ближе к ночи. Он не понимал, почему они хотят слушать историю его жизни, неотличимой, по его словам, от жизни любого человека. “Различия, по сути, не такие уж большие, – говорил Дюран, – разве что враги у всех разные”.

         Проведя некоторое время в казино, Дюран расширил сферу своей деятельности, занявшись обольщением женщин. Он выработал в себе шестое чувство, позволявшее безошибочно отличать богатых дам от авантюристок, охотившихся за любой зажиточной пташкой. Тони обращал внимание на мелкие детали: некоторую осмотрительность в игре, умышленно рассеянный взор, определенную небрежность в одежде и особый язык, который он мгновенно ассоциировал с достатком. Чем богаче, тем лаконичнее, – к такому выводу он пришел. Дюран обладал харизмой и умел обольщать. Он всегда возражал этим дамам, дразнил их, но в его поведении с ними всегда присутствовала куртуазность его колониальных испанских предков. Так он и жил, пока в начале декабря 1971 года не познакомился в Атлантик-Сити с аргентинскими сестрами-близнецами.

 

Читайте детектив в журнале «Иностранная литература», 2023, № 2.

Узнать больше о журнале «Иностранная литература» и оформить подписку можно здесь: inostranka.ru, vk.com/journalinostranka.

Доступны для скачивания и чтения все номера за 2023 год. Печатную версию журнала можно заказать на сайте магазина «Лабиринт».

 

Проверка слова Все сервисы
  • Словари 21 века
  • ЖУРНАЛ «РУССКИЙ МИР.RU»
  • Институт Пушкина
  • Грамота ру
  • Фонд Русский мир